Оппозиционные силы становились проблемой на пути любой правительственной политики в самые разные периоды истории. Любая политика в силу причин экономических, политических, социальных и иных сталкивается с некоторым слоем лиц, которые оказываются в угнетенном положении по ее результатам: ограничиваются ли их права, не реализуются ли их идеи или просто им не нравится реформа не важно. Главное, такие силы выступают против государственной политики и формируют силу, противостоящую правительству – оппозицию.

Традиционно, когда заговаривают об оппозиции перед глазами встают довольно яркие образы прежде всего самых непримиримых борцов с правительственной политики, не согласных с ним практически ни в чем. Народовольцы, декабристы, большевики – все это яркие примеры оппозиции в нашей истории, причем самой радикальной и непримиримой.

Однако, масса примеров из истории показывают, что нередко гораздо большую угрозу правительства видели вовсе не в радикальных элементах. Гораздо более опасным врагом им казались те, кто критиковал их с их же идейных позиций.

Вспомним пару таких примеров: лейтмотивом общественной жизни Николаевской России был спор западников и славянофилов о путях развития России. С современной точки зрения может показаться, что западники, выступавшие за радикальные преобразования в европейском духе, были основной угрозой для правительства. Однако, практика показывала, что западники для правительства были гораздо меньшей проблемой: если взглянуть на знаменитую записку Уварова Николаю I от 1833 года или манифест от 14 марта 1848 г., то становится понятно, что идейный ответ западникам у власти был вполне готов и сформулирован в рамках уваровской триады «Православие. Самодержавие. Народность» и идеи о чуждости России западных порядков. С тем, чтобы ответить западникам у правительства проблем не было. Тем более, западники считались несколько маргинальной точкой зрения: широким массам населения (прежде всего крестьянству) их взгляды были непонятны.

Совсем по-иному обстояло дело со славянофилами: здесь правительство сталкивалось с трудностями и порой было вынуждено мириться с участием славянофилов в активной общественной жизни (так, они приняли активное участие в разработке крестьянской реформы). Славянофилы правительством воспринимались как гораздо большая угроза: идеи о едином славянском государстве, о самобытности России в обществе были довольно популярны. В целом, российское правительство признавало эту доктрину. Но славянофилы, признавая многие идеологические положения консервативной правительственной доктрины, разворачивали ее против самого правительства.

Для государства в уваровской триаде на первом месте стояло самодержавие, для славянофилов – народность. Славянофилы полагали, что самобытность России и сохранение самодержавия должны покоиться на широкой духовной свободе русского народа, что требует отмены цензуры, привлечения масс к важным государственным решениям на совещательной основе (Земский собор). Неожиданно для государства, его доктрина разворачивалась против него же…

Точно так же при Александре II народники, участвующие в «Хождении в народ» или в террористической деятельности не воспринимались как угроза непосредственно царскому правительству. Репрессивная активность, развернутая против них, была логичной мерой, направленной на поддержание правопорядка (их действия могли привести к пусть и локальным, но бунтам, жертвам среди населения), революционная угроза от них тогда не исходила. А вот недовольства со стороны дворянства освобождением крестьян власть ожидала и всерьез (известно, что в ночь перед публикацией манифеста 19 февраля в Зимнем дворце была заготовлена кареты на случай заговора и необходимости императору бежать). Дворяне были основной опорой для правительства, независимой и способной на решительные действия.

Советская историография считала, что при Николае II главной угрозой правительства были левые силы: социалистические партии, поднимающие народ на революцию. Но для правительства по крайней мере одинаковой, если не большей, угрозой казались «враги справа», т.е. монархические, правые партии. Они были гораздо многочисленнее, их идеи были популярны среди простого народа. С консервативной и лояльной самодержавию позиции они подвергали критике бюрократию (например, П.А. Столыпина) и ее действия. Как отметил историк А.А. Иванов власть скорее «терпела» правых, понимая, что те могут с, казалось бы, сходных позиций противостоять власти.

Все эти примеры объединены тем, что угрозой правительству очень часто становились не те, кто очевидно находился с ней на противоположных позициях, а те, кто был с ним солидарен. Критиковать очевидного оппонента просто: он кажется маргиналом, не понимающим базовых вещей. Любая власть, готовясь к отражению критики, рассматривает прежде всего противоположную точку зрения.

Однако, намного сложнее противостоять тому, кто поворачивает твои же идеи против тебя. Неожиданно выясняется, что ты не, придерживаясь правильных идей, ты вовсе не готов их правильно воплотить в жизнь. Критиковать такую позицию сложнее, потому что оппонент вроде бы солидарен с тобой.

Кроме того, любая власть чувствует себя увереннее, когда ее сторонники консолидированы и готовы дать противнику жесткий отпор. Когда же среди твоих сторонников возникают оппоненты, твой лагерь становится гораздо более рыхлым. Возникает угроза того, что противник, следуя принципу «разделяй и властвуй», окажется сильнее.

Есть яркие примеры того, как разделение сторонников власти в конечном итоге приводили к ее падению. Премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер подвергалась жесткой критике оппозиции все долгие годы своего премьерства, многие в Великобритании ненавидят ее до сих пор. Тем не менее, победить Тэтчер на выборах так ни у кого и не вышло. К ее отставке привел раскол в ее собственной партии: ее союзники-тори обвинили ее в чрезмерном радикализме и помешали ей переизбраться на пост лидера партии.

Точно так же Ричард Никсон был вынужден подать в отставку в 1974 году после того, как выяснилось, что коллеги-республиканцы не готовы поддержать его на слушании по импичменту в Сенате. Раскол Республиканской партии стал проблемой и для экс-президента США Дональда Трампа: так поражением в Аризоне на выборах 2020 года республиканцы во многом обязаны конфликтом между Трампом и покойным местным сенатором Маккейном.

Все эти исторические примеры являются лишь примерами. Они вовсе не означают, что радикальные или противоположные по взглядам политические силы не несут для власти угрозы. Разумеется, они тоже ей могут быть и нередко, иначе бы власть не сменялась вообще нигде.

Однако, очень часто правительства опасались не очевидной оппозиции, а скрытой – «чужих среди своих», т.е. тех, кто, казалось бы, поддерживая правительство, мог направить против него его же оружие.